Максим
ФОМИЧЁВ
СТИХОТВОРЕИЯ, СОНЕТЫ, ПЕСНИ и ПОЭМЫ
Smashwords Edition
Стейт Колледж, Пенсильвания
© UltraMax Publishing , 2008
СТИХОТВОРЕНИЯ
1991–1996
* * *
Мой юный друг, в минуту грусти
Ты позабудь свою печаль,
Пусть на душе не будет пусто,
И прошлого не будет жаль.
Всё нехорошее проходит,
Придут иные времена,
И семя доброго восходит,
И мягко льёт свой свет Луна.
Когда придут тугие думы,
Ты отмахнись от них рукой.
Ведь надо жить, пока мы юны,
Меняя счастье на покой.
И может надо быть безумным,
Дерзая вызов бросить всем?
Бежать навстречу ветрам шумным,
Не ждать тоскливо перемен!
Не стоит злобе поддаваться,
И ненависть держит в узде.
Лишь надо добрым оставаться,
И Ника снизойдёт к тебе.
1991
* * *
Рассыпан звёздный прах
На небе бесконечном.
Весь мир в твоих ногах
В великолепье вечном.
Лишь только руку протяни,
Чтоб звёзды все обнять.
О, искры жгучих звёзд!
Меня вам не понять!..
Галактик расписной круговорот
Звенит и извивается змеёй.
Как чудо–брызги бурных вод
Сияет небо над Землёй.
Лишь где–то в гулком далеке –
Иголочка из льда.
В ней хрупкости, как в мотыльке –
Это моя звезда.
Всё это ты себе возьми –
Мне ничего не жаль.
Пусть это царство искр и тьмы
Зальёт твою печаль.
Когда наступит ночи час,
И тучи звёзд прекрасных
Холодным льдом осыпят нас
Счастливых и несчастных.
1991
Вероника Уинтерс, «Космическое дерево», 2008
* * *
Когда тоска пудовой гирей
Навалится тебе на грудь,
И надоест тебе всё в мире –
Что не один ты, не забудь!
И если есть хоть кто–то близкий,
Пусть далеко, но всё же есть,
Не поддавайся мукам низким,
Ведь в одиночку их не снесть…
Излей печаль свою рекою
По чашам пламенным сердец,
И это снимет боль рукою,
Придёт мучениям конец.
И если есть хоть кто–то в мире
Готовый сердце в миг отдать –
Вними моей безумной лире:
Так, значит, есть, за что страдать!
1991
* * *
Не плачь, дитя моё, не плачь!
Не причиняй себе страданья.
Пускай несётся время вскачь,
Наступит час – исполнятся желанья!
Лишь только веру обрети
И собери свои все силы,
Иного нет у нас пути –
Попробуй вспомнить всё, что было.
Воспоминаний бренный прах
Да затуманит разум твой,
И слёзы высохнут в глазах
И может быть на час другой
Перенесёшься в мир иной,
В котором время нам подвластно.
В том мире ты была со мной,
Там нет тоски – там всё было прекрасно!..
1991
МУЗЫКЕ
Наркотик музыки ввожу себе я в вену –
Каплями стекает острых звуков яд.
Поддаваясь сладостному плену,
Подставляю сердце под звенящий град.
Как по волнам бурного потока
Уношусь в глубины дерзких нот.
Словно смерч, разбушевавшийся до срока,
Закипает дивных нот водоворот!
Через форточку открытую души
Музыки живительной вливается струя,
Разлагая липкий клей тиши,
Жизнью наполняет музыка меня.
Растворясь в хитросплетении октав,
Смыл я вешнею водой свои тревоги.
На минуту богом звуков став,
Осознал я: люди – тоже боги…
1991
Вероника Уинтерс, «Музыка», 2008
* * *
Мне хочется плакать, кричать и стонать –
Нет! Лучше уж лезвие в сердце вогнать,
Чем так погибать от могильной тоски,
Рубящей сердце в немые куски.
Стиснувши руки до боли в суставах,
Я тихо сгораю, забыв о забавах.
Жизни расплавясь течёт парафин
И исчезает как в пасти глубин.
Где же ты удаль былая и сила?
Вас острая бритва печали скосила.
Щупальца мерзкие гадкого спрута
Душат мучительней с каждой минутой.
Я бы пол жизни готов был отдать,
Чтоб лишь на минуту тебя увидать.
И бешено сердце стучится в груди
И выпрыгнуть жаждет на свет – погляди!
Десницей кровавой я сердце бы вынул,
Но я не пропал бы, не умер, не сгинул!
Я молча бы слушал, как капает кровь,
Держал своё сердце, пока есть любовь…
1991
Вероника Уинтерс, «Дерево с верёвкой», 2007
ВОДА И ЛЁД
Как будто прошлое ушло
В густой туман сырых долин,
И Солнце нехотя взошло
И растопило глыбы льдин.
Немой струёй бежит ручей –
Не слышно плеска быстрых вод,
Лишь стрелы острые лучей
Вонзаются в холодный лёд.
И льда хрусталь звенит, как сон
И плавится от жаркого огня.
Кому же звук свой дарит он,
В страну кристаллов радужных маня?
Где раньше лёд стоял стеной,
Теперь дырой зияет пустота,
Лишь кровь его холодную волной
Ломает грозной суши ворота.
Но знаю я: наступит час
И Солнце скроется опять.
И вот последний луч погас,
Чтоб в срок мечём блеснуть опять.
И стынет кровь в могучих жилах рек,
Лёд появляется: фантом седой Луны.
Сковал он землю, кажется навек,
Как жемчуг нестерпимой белизны.
Так было. Будет ли всегда,
Не мне, не Вам, мой друг, судить.
Уж столько лет лёд и вода
Пытаются друг друга победить.
У этой схватки нет конца,
Коль объективно посмотреть,
То жизнь есть вечная борьба,
А если нет борьбы, то это смерть.
1991
Вероника Уинтерс, «Летящее дерево», 2007
К ВЕРОНИКЕ
Пора уж точки мне над i поставить
И ясность должную внести.
Что есть, того уж не поправить,
Жизнь не свернуть с её пути.
Твоё письмо, читать печально было,
На нём лежал от горькой боли след,
И как водой твою весёлость смыло,
И вспомнились обиды прошлых лет.
Но что прошло, того уж нет!
Зачем терзаньям придаваться
И слушать эхо бывших бед?
Но с памятью нам не расстаться…
Теперь скажу, что сон твой вещий,
Он опоздал почти на год,
И прошлых дней тугие клещи
Уж жизни стёр водоворот.
Суровый рок судьбы жестокой,
Убил надежды в миг один,
И с раною остался я глубокой,
Как сердце, положив на глыбы льдин.
Мне тоже больше не хотелось
Страдать, терзаться и любить,
Застыть, чтоб горе разлетелось,
И чувства медленно губить…
И пронеслось лихое время,
Как вихрь небесной чистоты,
Я прочно стал на жизни стремя,
Внезапно появилась ты…
И снова бурей чувств, любовью
В мгновенье ока опьянён,
И слёзы кажутся мне кровью,
Я не поэт, но я влюблён!
Казалось, снова я родился,
Исчезла мира суета,
Как будто из ключа напился,
Души раскрылись ворота.
И одиночество уходит,
Нашёл я с кем поговорить,
Казалось, новое приходит,
Былого пустоту убить.
Но вдруг узнал я, не полюбишь
Меня уже ты никогда,
Зачем же ты надежду губишь?
Она сгорает без следа…
Не всё уж в мире так ужасно,
Восторжествует жизни свет,
Я лишь прошу, не торопись напрасно
Безвременно ответить «нет».
Осень 1991
* * *
Накрыт суетливый город
Тумана седой пеленой,
Холодной струёю за ворот
Бежит ко мне дождь проливной.
И вот я стою одиноко
Над городом падшим во мгле,
Стук капель пробрался глубоко,
В густое из мыслей желе.
О, как бы хотелось стать птицей,
Чтоб тихо парить над дождём!
Прозрачного неба напиться,
И чтоб не мечтать ни о чём…
Но я неразрывно прикован
К искромсанной тверди Земли,
Судьбою от неба оторван,
Не плыть мне в манящей дали…
Осень 1991
* * *
Бьёт в колокол время седое,
И тонкие плёночки льдин
Летят, распрощавшись с водою,
В бездонные глотки долин.
Залита серебряным светом
Безлунная водная гладь,
Кровавым горячим букетом
Не будет рассвет полыхать.
И всё на мгновенье застыло
Во власти скупой тишины,
Потоком кристальным промыло,
Осколки разбитой луны.
Свет звёзд льётся с неба пугливо,
Лаская горбатую твердь,
И как–то немножко тоскливо
Качается дерева жердь.
Я сердце хотел бы подставить
Под свет твоих ласковых глаз,
И крылья в размахе расправить,
Пока дивный свет не погас.
Мне кажется, мог бы я вечно
Глядеть в забытье на тебя,
Как больно, что счастье конечно,
И я погибаю, любя.
Осень 1991
Вероника Уинтерс, «Время», 2003
* * *
Близка минута расставанья,
И сердцу вновь теснó в груди,
И появляется желанье,
Узнать, что ждёт нас впереди.
Кто не любил, тот не поймёт,
Как к горлу ком тоски подкатит,
И болью сердце обовьёт,
Мохнатой лапой душу схватит.
Пусть каждый на Земле – солдат,
В смертельной схватке с жизнью бьётся,
А звёзд кружащих листопад
Над нами, грешными смеётся…
Огонь бы этот сохранить,
Который в наших душах светит!
О как мне хочется любить
И расстоянье не заметить!
Возьми бумагу и перо,
Испепеляя мерзких тварей,
Уничтожающих добро,
Пиши судьбы своей сценарий!
Осень 1991
Вероника Уинтерс, «Листья», 2007
* * *
Ты уезжала… Грустно было
Твоё прекрасное лицо,
И время будто бы застыло,
Судьбы разомкнуто кольцо.
И помрачнели небеса,
Готовясь мир свинцом залить,
И ночи строгая краса
Разлуки грусть не сможет утолить.
Но верю я, наступит день
И будем вместе мы опять,
Исчезнет тёмной ночи тень,
И Солнце будет снова нам сиять!
Лишь остаётся только ждать,
Мечтать, творить, терпеть, терзаться –
Судьба нам встречу может дать,
Чтоб снова мы могли расстаться…
Осень 1991
* * *
Когда январским утром свет
Тебя разбудит райским перезвоном,
Забудь невзгоды прошлых лет,
Им места нет в году пришедшем новом.
Горячим ливнем свет свой Солнце льёт,
И негде чёрной темноте укрыться.
Природа жизни гимн поёт
И льдом искрящимся зовёт скорей умыться.
Сгорает Солнца пламенный цветок,
И тысячью лучей острейших
Земли утыкан каждый уголок
И скован от движений от малейших.
Застыли звуки в глыбе воздуха холодной,
Ничто не нарушает тишину,
Безмолвье гулкой массой однородной
Над миром расстилает пелену.
И манит растворённое окно,
Полёта жажду в грудь тебе вливая,
И ты стоишь, как будто бы давно
Паренья суть душою познавая…
Январь 1992
* * *
Веронике на шестнадцатилетние
Шестнадцать лет тому назад,
Холодной лютою зимой,
Впитав осколков лунных град,
Цветок расцвёл вдруг неземной.
Он рос, открытый всем ветрам,
Под небом непорочной чистоты,
Кивал он Солнцу нежно по утрам,
О, Вероника, это – ты!
Тебе свой Солнце дарит свет,
И дождь играет на трубе,
И искры из хвостов комет,
Летят сквозь бездну лишь к тебе!
Моё ты сердце забрала,
Но я доволен тем вполне,
Взамен ты лиру мне дала
И музу ниспослала мне.
Всего в стихах не передать,
Живи счастливо на земле!
Забудь, что надо увядать,
Плыви к рассвету
на хрустальном корабле.
Январь 1992
* * *
Одно желание осталось у меня,
И как бы жизнь тебя не била,
Ты помни без тебя – я свечка без огня,
Я так хочу, чтоб ты меня любила!
И что со мной и как мне дальше жить?
Лишь сердце разве что подскажет…
О, боже, как мне хочется любить!
Быть может, милость мне судьба окажет
И снова мы окажемся вдвоём,
И жажду утолим из неба чаши,
Светилу песнь великую споём
Про то, как счастливы вдруг стали души наши.
Пусть свежий ветер скажет нам,
Как ландыш каждый день встречает,
Как вихрь несётся по волнам,
Как к звёздам путь наш разум намечает.
Хватило б только добрых сил,
Чтоб воплотить заветную мечту!
Я бы их у неба просил,
Умножить чтоб Вселенной красоту…
1992
* * *
Когда меняет Солнце цвет
С багрового на серебристый,
И полчища таинственных планет
Омоет звёзд поток лучистый,
Когда земли звучит кристалл
Под лёгкой поступью твоей,
Лёд с неба облака срывал
Рукой холодною своей,
И свежий ветер в волосах
Построит замок для Фортуны,
И слёзы радости в глазах
Души моей заденет струны,
Тогда очнётся ото сна,
Родник небесных сил в душе,
И не испить его до дна,
И не закрыть его уже.
Так пусть божественный поток,
Размоет жизни все невзгоды,
Огнём наполнит каждый уголок
Творения бессмертного природы.
1992
Вероника Уинтерс, «Йеллоустоун», 2006
* * *
Струёю свет в окошко льётся,
Разлив по комнате тепло,
Со стужей мужественно бьётся
Заиндевелое стекло.
Безмолвье в воздухе повисло,
И снег надломленный трещит,
И кажется, немножко кисло
Фонарь луны с небес глядит.
В прозрачном озере тумана
Диск Солнца плачет в небесах,
И свет белёсого дурмана
Искрится инеем в лесах.
Лёд голубым огнём ласкает
Уставший от метели взор,
Окно Вселенной раскрывает
И манит, и зовёт простор!
Увлечённый дивной силой
Выхожу я на крыльцо,
И мороз когтистой лапой
Мне царапает лицо.
1992
Вероника Уинтерс, «Зимний пейзаж», 2005
* * *
Зияет небо чёрною дырой –
Лишь сумрак молча пялится на нас,
И, кажется, не может быть второй
Такой красы, открывшейся на час.
Но что–то поломалось, в небесах,
Осыпались вдруг огненным дождём
Светила все, и сердце колет страх –
Всевышнего знамения мы ждём.
Горит трава мистическим огнём,
И серебром забрызгав всё вокруг,
Задумавшись о чем–то, о своём,
Вздыхает о росе печальный луг.
И понял я, что нужно мне забыть,
Забыть всё то, что связано с тобою,
Мой разум хочет сердце победить,
Как будто есть спасение в покое.
Исчезнуть бы, умчаться далеко!
Лишь звёзды златокудрые мелькают…
Им принимать решения легко,
Они с рассветом каждым угасают.
1992
* * *
Попалась крепко пташка в злую сеть,
Незримой цепью я к тебе прикован,
От боли, иль от радости запеть?
Судьбы один аккорд мне уготован…
Пора скитальцам сумрачным понять –
Покой и наслаждение лишь снится,
Не вынуть сердце – чувства не унять,
И от любви не спрятаться, не скрыться…
1992
* * *
Ужасно чувствовать лишь дым,
Когда пылающий костёр,
Тепло и искры льет другим,
Мерцаньем озаряя бор…
Вином окрасился закат,
И острый луч проник в меня,
Как проникает милый взгляд,
Надежной сладостной маня.
Змеёй бежит песок в часах,
Мелькают дни, минуты, годы,
А на смиренных небесах
Всё так же странствуют восходы…
Пусть всё известно наперёд,
Пусть всё начертано судьбою,
В костре пылает синий лёд,
Зажжённый ласково тобою.
Любви нежданной миг один!
Буравит нож сухие струны,
Не утонуть бы в море льдин,
Пока мечты и мысли юны!
Прекрасен мир, как ты прекрасна,
И скоротечные часы,
В сознанье сохранили ясно,
Бездонный лик твоей красы.
1992
СОЛНЦЕ И ТЕНЬ
Серебряной лужицей время разлито,
В нём тонут звёзд нежные блики,
И смотрят сквозь бездну открыто
Планет искажённые лики.
На грубых камнях приютилася Тень,
Ей больно от выступов острых,
И вновь, как всегда, наступающий день
Иссушит росу – слёзы глаз её мокрых.
А в небе безудержно плачет Светило
Терзается днём в облаках,
Слезами горячими чуть притупило
Морщины камням на висках.
И, вдоволь наплакавшись, юное Солнце
На землю низвегнуло жар,
Разбуженных туч золотое оконце
Облил алой краской пожар.
И плавится камень от яркого света,
Как сердце влюблённых пылает планета!
Но щедрое Солнце истратило силы –
Для Тени их было не жаль,
Лучей ослабели упругие жилы,
Остались лишь мрак, да печаль.
Вот так от рассветной зари до заката
Беспечное наше Светило
Всё то, чем невиданно было богато,
Безудержно тени дарило.
И снова на камни спускается Тень,
Бьёт Солнцу поклон за любовь,
И Солнце, забыв про усталость и лень,
Для Тени рождается вновь…
1992
Вероника Уинтерс, «Мёртвое дерево и Луна», 2007
ЭЛЕКТРОННЫЙ ШТОРМ
Который час кипит в кристалле
Неукротимый электронный шторм,
И жизнь живёт в расплавленном металле,
Нас поражая красотою форм.
И кровь бежит невидимым потоком
По жилам электрических цепей,
Пробиться чтобы к жизненным истокам
Могучих технологии детей.
Впитав жестокий холод стали
И жар творенья первых дней,
Жизнь, зарождённая в кристалле,
Бушует адской бурею идей.
Подвластная неведомым законам
Острейших вспышек молний дочь,
Открытая безумным электронам,
Смысл жизни осознать не сможет нам помочь…
Лишь логикой богата безупречной
И совершенством недоступным нам,
Одна в фотонной бездне бесконечной
Она плывёт по бешеным волнам.
Ни разу не изведав боль утраты
И радость обретения надежды вновь,
Энергию спасая от растраты,
Она не скажет нам, что есть любовь!
Так пусть же шторм бушует электронный,
Рождённый мысли гением бессмертным,
И пусть разрушит вакуум он сонный
Программе подчинением усердным.
1992
* * *
Залиты лунным воском тёмные долины,
В них веет ветер сединою старины,
И где–то древних скал стоят ещё руины,
Утопленные в море тишины.
Холодный сумрак – мрачный повелитель,
Свет дальних звёзд упрятал под стекло,
Хранит он свято прошлого обитель,
Пространство к трупу солнца протекло.
Всё то, что тянется к теплу и свету,
Со временем сюда любым путём придёт,
И время, паутиной снов обвив планету,
Неслышно скоро полночь нам пробьёт.
Скажи, зачем упрямо в скалах бьётся
В расщелине проснувшийся росток?
Вот он покорно с жизнью расстаётся,
Слезу роняя – скорченный листок.
И лишь одна, течёт неторопливо
Пролёгшая во времени река,
И плачут в одиночестве тоскливо
В ней растворённые минуты и века.
Наступит время, и сойдём мы в реку,
Исчезнет всё – всё смоется дождём,
Ведь время неподвластно человеку,
Всё начинается, живёт и исчезает в нём.
1992
НОЧЬ
Печально, грациозно и прекрасно
Немое царство молчаливой темноты,
При свете дня нам кажется ужасно,
Что ночью было эталоном красоты.
Вдруг тёплый ветер мне принёс
Прозрачных капель тихий стук,
И кажется – от света звёзд
Родился этот нежный звук.
Забравшись под совиное крыло
Царицы–тьмы, парящей над землёй,
Я променял прохладу на тепло,
И грустно мне, что нет тебя со мной.
Из звёзд собрал я ожерелье
И подарил его Луне,
Хрустальной соловьиной трелью
Рассыпались вдруг звуки в тишине.
Как будто бог лесной неосторожный
Рассыпал горсть серебряных колоколов,
И робких листьев трепет невозможный
Вдруг обернул бездонную корзину снов.
И зажурчал божественный исток,
Слезами брызг мои лаская очи,
Но занялся огнём уже восток,
И яркий день идёт на смену ночи.
1992
Вероника Уинтерс, «Летящее дерево и Луна», 2003
* * *
Я вам скажу, что есть любовь –
Когда вскипает в жилах кровь
Как вихрь Фортуны в парусах,
И клякса Солнца в небесах!..
1992
* * *
Ведь я не бог, я тоже плачу,
Подверженный всему я человек,
Беспечно силы свои трачу,
Жизнь не растягивая в век.
А если трудно – адский грохот
Сжигает мысли в голове,
И звуки, будто чёрта хохот
Горят, как головешки на траве.
И я забылся на мгновенье,
Мозги прожёг расплавленный металл,
Очнулся, написал стихотворенье
И снова в транс глубокий впал.
О, люди, люди! Как же мы жестоки!
Разрушить счастье – эта наша цель,
И где же эти чистые истоки?
О где же ты, апрельская капель?
Будь осторожен, юный друг мой!
Уничтожать нетрудно – трудно созидать.
Что делал ты, то сделают с тобой…
Зачем же от своих же дел страдать?!
1992
* * *
Усталый тихо дышит океан,
На берег тихо волны набегают,
Уснул отбушевавший ураган,
И звёзды тихо в небесах сверкают.
И цинком жидким залиты утёсы,
Мягка и влажна синяя трава.
Из золота песчаные наносы
Образовали в море острова.
Над чёрным зеркалом лагун,
Как искры красных солнц далёких,
Сияют все двенадцать лун
Пред ликами морей глубоких.
Навис гигантский диск планеты
Над невысокою горой.
Цветов диковинных букеты
В себя впитали звуков рой.
Нечаянно задел рукою
Цветка необычайного бутон,
Небыстрою равнинною рекою
Вдруг вытек чистый ясный тон.
Я вмиг рассудок потерял,
Всю ночь перебирал цветы,
И эхом лес вдали звучал
Несбывшейся серебряной мечты.
1992
* * *
Сквозь бездну звёзд пролёг мой путь,
Лечу сквозь время я к тебе,
И пламя в сердце не задуть,
И подчиняюсь я судьбе.
Я вижу звёздный хоровод –
Сапфиров россыпи горят,
Сияет раскалённый лёд,
Звенит и льётся хрупкий град.
И слов серебряный ручей
Придаст мне силы на пути,
И в море солнечных лучей
Тебя сумею я найти!
Из пасти тьмы украв тебя,
Из злой утробы пустоты,
Нас примет синяя Земля,
И распускаются цветы.
Вселенной миллион планет…
Он ждёт таких, как я и ты,
А я дарю цветов букет,
Как символ счастья и мечты.
1992
* * *
Тонул рассвет в серебряной росинке
На чистом хрупком ландыша листке,
И жемчугом на нежной паутинке
Сияют капельки на тоненьком ростке.
Спокойно дремлет луг печальный
Под мягким и седым туманом,
И шум ручья в тиши необычайный
Мне кажется мистическим обманом.
Звенят иголки льдин в потоке,
Сливаясь в быстрых вод журчанье,
И розовеет небо на востоке,
Преумножая вешних вод сиянье.
Ещё прохлада в сумраке таится,
И влагой дышит бездны синева,
Но солнце жаждет снова появиться,
И тихо шепчет сонная трава…
Видны ещё прохлады поцелуи
На сомкнутых застенчивых бутонах,
И солнечного света струи
Уже играют на туманных склонах.
Умылось небо хладною росою,
Исчезло звонкое мерцанье звёзд,
Пленённый свежей утренней красою
Мне ветер звуки дивные принёс.
1992
* * *
Расплакалась полночь слезинками звёзд,
Свет Солнца с закатом погас,
И ветер прохладный покой вдруг унёс,
Кровавый в агонии Марс…
В морозных клещах громко камни трещат
И кратеры – неба плоды,
И полчища глыб к Марсу в бездне летят.
О, дай те же каплю воды!
В иссушенный мраком и светом песках
Сухие извилины рек,
И это, утратив рассудок и страх,
Готовит Земле человек?
Но как не старайся – фатальный исход
Начертан давно уже богом,
Быть может сегодня последний восход
Зардеет нам в трауре строгом.
И вместо морей потекли здесь пески,
Осыпалась неба лазурь,
И слышатся стоны смертельной тоски
В надломленных выкриках бурь.
Но где–то в туманной глухой стороне,
У самого краешка мира,
Где время несётся в горячей волне,
Там жизни запела вдруг лира!
Взрываются звёзды, и гибнут миры,
Но жизни не рвётся струна,
Сжимается Солнце до чёрной дыры,
Отдав себя жизни сполна.
Пройдут миллионы космических лет,
Вселенную нам не узнать,
И я подарю тебе солнечный свет,
Чтоб счастлива ты могла стать.
1992
* * *
Серебряные ветки в иголках хрусталя
Вздыхают на морозе в исходе февраля.
И залит воздух белым, холодным молоком,
И Солнце бьёт горячим, кипучим родником.
Рука примёрзла сразу к колечку у дверей,
Кусты огнём объяты от грудок снегирей.
Зима меня целует в замёрзшие уста,
Жаль, стала вдруг сегодня душа моя пуста…
И дымкою подёрнут лазурный небосвод,
Загадочно мерцает, хрустит промёрзший лёд.
Искринками сверкает весь воздух в свете дня,
Снежинок вихрь игриво царапает меня.
Кроваво рдеет красный на холоде цветок,
И ты вздыхаешь тихо, что снова одинок.
И ярко светит Солнце, и в воздухе мороз,
С собой холодный ветер мечту мою унёс…
Февраль 1992
* * *
Мои стихи – калейдоскоп,
Свистящий вихрь нехитрых слов,
Горячий яростный потоп
Тяжёлых дум, счастливых снов…
Простые скудные слова
Легко связало вдохновенье,
Гудит от мыслей голова –
И не даровано спасенье.
Творец я или инструмент?
Руководим своей судьбою,
Я воздвигаю монумент,
А вдохновлён я был тобою!
Ты сделала холодный слог
Дневного солнца горячей,
В стихах я отразил, как мог
Свет ласковых твоих очей.
Ручьями строки потекли,
Души наполнив океан,
Они, быть может, помогли
Развеять мрака ураган…
Моё оружие – перо,
А поле боя – лист бумаги,
И я сражаюсь за добро
Исполненный
божественной отваги.
1992
СТРАНА
Вдали меж гор пылал закат,
Горели клочья рваных туч,
И грома дальнего раскат
Сорвал покой с надменных круч.
И ночь объяла странный мир,
И тыщи звёзд сорвались с вышины,
И хор звучит воздушных лир,
Повергнув власть гнетущей тишины.
Расплавились две жёлтые луны
И растеклись меж тёмных облаков,
Над телом засыпающей страны
Разлился свет небесных родников.
И капал тёплый лунный свет
Из раненых разорванных небес,
И стука капель зазвучал кларнет,
Ему подпел туманный лес.
Шуршал тайком пушистый мох
Под лапами диковинных зверей,
Послышался волны печальный вздох –
В нём шум воды таинственных морей.
А в озере купались стайки звёзд,
И озеро тихонечко вздыхало…
И тысячи хрустальных грёз
В пучине синей озеро скрывало…
Пусть далеко мечты моей страна,
Но в ней с тобой я по ночам гуляю,
Заветная мечта у каждого одна,
И видеть я тебя в своей стране желаю.
1992
Вероника Уинтерс, «Холодный воздух Тахо», 2001
ВРЕМЯ
Вечор опустился на Землю с небес,
Проснулись бесцветные тени,
И странным звучаньем наполнился лес,
И небо дрожит в звёздной пене.
В замшелых ветвях лишь следы паутин,
И землю скрывает слой пыли,
Лишь в тёмном холсте почерневших картин
Мы видим, какими мы были.
Из щёлки замка пробивается свет,
Скрипят и шатаются двери,
Былого тепла уже в комнате нет,
Но в холод не хочется верить.
Тяжёлые слышатся где–то шаги,
И сердце бьёт молотом в темя,
Крадутся неслышно к тебе не враги –
Пришло седовласое время…
И дверь, распахнувшись, слетает с петель,
А в горле лишь хор междометий,
Вскипела и сразу же стихла метель
Прошедших годов и столетий.
Дыханье веков спёртый воздух колышет,
Пульс бьётся в ушах адским громом,
Всю суть твою время и видит и слышит,
Жизнь кажется в море паромом…
На пыльном столе догорает свеча,
Мрак тихо за дверью скребётся,
Была бы душа хоть чуть–чуть горяча,
И мрак до поры не прорвётся!..
1992
Вероника Уинтерс, «Хранитель времени», 2007
* * *
Гнетущий мрак и тишина,
Воды холодный блеск,
И одинокая Луна
Лучей последних шлёт нам всплеск.
Какой–то беспокойный звук
Пронзил вмиг воздух огненной стрелой,
Затрепетало небо вдруг,
Испачканное чёрной мглой.
Но звук затих – проглочен темнотой,
Небес исчезло трепетанье,
С такой непостижимой быстротой
Исчезло и пришло воспоминанье!
О, этот долгожданный звук!
В нём плеск ручьёв, огонь рассвета,
Прозрачных капель нежный стук,
Тепло и сила Солнечного света…
Пусть нету этого уже,
Лишь сумрак укрывает кручи,
И звёзд горящее драже
Уже пожрали злые тучи,
Но это было! Пусть давно.
И в памяти на век осталось,
И не погибнет всё равно
Хоть жизнь навечно с тем рассталась.
Хранит Луна последний Солнца свет,
Земля приберегла тепло,
Пусть вихрем пронесутся сотни лет,
Останется всё это времени назло!
Земля растает в горстку пыли,
И Солнце, будто глыбой тёмной,
Их сохранит, какими были,
Лишь память в глубине бездонной.
Мир будет жить всегда таким,
Каким в сердцах он наших был запечатлён,
И пусть он выглядит сейчас другим –
В бессмертных душах он спасён.
1992
* * *
Порхают вновь серебряные мотыльки,
И слышен нежный крыльев трепет,
Загадочно горят живые огоньки,
И чудным кажется травы уснувшей лепет.
Откуда ветер утренний принёс
То облако сверкающих огней?
Звук мелодичней стука капель слёз
Растаял в царстве призрачных теней…
Биенье сотен крохотных сердец,
Моё согрело сердце тёплой кровью,
И я был счастлив, наконец,
И опьянён той бескорыстною любовью,
Которую мне дарит спящий лес,
Вот колокольчик ландыша звенит,
Прекрасен мир, исполненный чудес –
Со мной листочек каждый говорит,
Поёт про то, что Солнце дарит днём тепло,
А ночью наполняет мир прохлада,
О, как же юным травам повезло!
Ведь это всё, что им для счастья надо!
Но почему мне холодно в жару?
Жаль буйным травам не понять…
И жарко мне в прохладе поутру,
И хочется мне целый мир объять!
А может быть упасть в росу, лежать?
И слушать шёпот ветра вдалеке,
Нет! Хочется бежать, бежать, бежать,
И утопить печаль в сверкающей реке.
1992
Вероника Уинтерс, «Мамонтовый источник», 2007
ВСЕЛЕННОЙ
Огромны необъятные миры –
Лети вперёд, и не найдёшь конца,
Лишь тысяч звёзд горят сапфиры,
И гибнет свет в плену кольца.
Летишь вперёд, а прилетишь обратно,
И не найдёшь меж тем предела,
И, кажется, порой невероятно:
Как сотворил господь такое дело?
Вокруг светил вращаются планеты,
Но может быть там всё наоборот?
Вопросов много – где ответы?
Перемешал вселенский всё водоворот…
Ведь как узнаешь, что и где кружится?
Когда несётся всё в кошмарной пляске,
На чувства свои трудно положиться,
Они такие сочиняют сказки!
И что покоится, а что во тьме несётся?
Ты говоришь, что кто–то, кто–то скажет – ты;
Струёй лениво время льётся,
Или несётся в вихре пустоты?
Такой суровый мира нрав,
Едва ли сразу ты поймёшь,
Что каждый в этой жизни прав,
И в этом мире ты живёшь!!!
И «да» и «нет» живут в одном,
И спорят, соглашаясь меж собою –
Лёд плавится, вода мерцает льдом,
Уж так начертано судьбою!
А жизнь ведь теплится как раз,
Где свет и тьма друг с другом бьются,
Где холод в лёд вгоняет газ,
И скалы от огня на камни рвутся.
И говорят мои стихи:
«В борьбе есть жизни вся краса»,
На стыке бьющихся стихий
Рождаются и гибнут чудеса.
…Вот над оплавленной горой
Кровавый Солнца диск навис…
И удивляешься порой,
Что жизнь есть вечный компромисс.
1992
Вероника Уинтерс, «Огни космоса», 2001
* * *
От звезды до звезды – сотни лет световых,
От звезды до звезды возглас Солнца затих…
Растворился во мгле, утонул в пустоте,
И исчез в мрачном космоса он животе.
Тыщи маленьких звёзд – лишь крупинки во тьме,
Дарят призрачный свете тебе, Ника, и мне.
Одиноко быть может звёздам там, в небесах,
И поэтому небо сегодня в слёзах?
Одиноко и мне этой ночью опять,
Хочу жёлтой Луне я всю правду сказать.
Тёплый ветер уснул под покровом ночи,
Не играют в снегу золотые лучи.
Ты куда–то идёшь, ощущая скрип льдин,
И печально чуть–чуть, что ты снова один.
Чёрной молнией ветки деревьев видны,
Тихой нежной печали деревья полны.
Яркий жёлтый Юпитер на меня вперил взгляд,
И чему–то сейчас стал внезапно я рад.
Оседлал я Пегаса, и взмыл в вышину,
В небесах целовал золотую Луну.
А Пегас умолял, и всё рвался пройти
По горящему льдом и мерцаньем пути.
Снял я быстро с коня в искрах Солнца узду,
И нашёл мне мой конь колдовскую звезду.
Я себя потерял и коня променял –
За жемчужину неба бездумно отдал.
И Пегас – в небесах, а я сам – на земле,
А звезда не горит – потускнела в тепле.
1992
* * *
В лицо мне небо ветром дышит,
А шумный город вдалеке гудит,
И ветер ветки в темноте колышет,
И серп Луны таинственно глядит.
Сказать мне хочется так много,
Но не хватает скудных слов,
И не прошу я больше бога,
Ищу стихи в лесах забытых снов.
А в воздухе покой сонливый,
Фонарь не в силах сумрак разогнать,
И слышен где–то шорох торопливый,
О вечном мысль пытаюсь я прогнать.
Уж сон свинцом налил мне веки,
Я тихо погружаюсь в забытьё,
И хочется уснуть навеки –
Забыть бесцельное житьё…
И вдруг внезапно ощущаю
Тепло руки твоей в своей ладони,
Пусть это сон, я это понимаю –
Мой разум в море сновидений тонет.
Глаз разомкнуть я не решаюсь,
Боюсь – исчезнет дивный сон,
Себе опять я удивляюсь,
Что я живу, и что влюблён!
Когда прочтёшь ты строки эти –
Огонь впитаешь сердца моего:
Готов отдать я всё на свете,
Чтоб только получить крупинку твоего!
1992
ЛУНА И ТУМАН
В клубах серебристых тумана
Купалась младая Луна,
И спать уходя утром рано,
Она оставалась одна.
В ложбине туман плакал влагой,
Считал до заката часы,
Пронзён острой солнечной шпагой
Он ждал чистой лунной красы.
С закатом красавицу нежно
В объятья свои принимал,
И с трепетом тихо и бережно
Росою её умывал.
Луна же по–детски смеялась,
Плескалась в туманных волнах,
С туманом небрежно прощалась,
Не видя, что он был в слёзах.
И как–то вдруг после заката
Туман серебристый исчез,
Осталась трава не примята,
Вздохнул тихо призрачный лес.
Осталась Луна неумыта,
Рыдает всю ночь в небесах,
Была за свой холод забыта –
Ведь знала: туман был в слёзах…
1992
* * *
Уже стемнело, в небе тучи,
И мелкий дождик тихо льёт,
Застыли чёрные деревьев сучья,
Гудит незримый самолёт.
Царица–мгла над миром правит,
И потемнели небеса,
Быть может, ночь меня заставит
Сейчас поверить в чудеса?
Вот тихий шорох где–то слышен
От чьих то быстрых мягких лап,
И воздух будто бы обижен
Дождём вздыхает тихо: кап!
В округе разбежались тени –
Немые призраки ночи,
И мир, упавши на колени,
Мне говорит: «Стой и молчи…»
И вынужден я молча слушать
Дождя негромкий ровный стук,
И небосвод готов обрушить
На разум мой дождей всех звук.
Туман мои ласкает ноги,
По пóлю лужами разлит,
Огни мелькают у дороги,
И воздух вдалеке звенит…
Ну а туман в ложбине дышит,
И манит погрузиться в глубину,
Стук сердца моего туман не слышит,
Не знает, что мне больно одному.
И хочется исчезнуть мне в пучине
Прохладного тумана навсегда,
Покинуть этот мир в помине
И не родиться больше никогда.
1992
Белёсый вечности хранитель,
Клубящийся вокруг туман,
Плохой от жизни избавитель
И врач болящих рваных ран.
И бог суровый не поможет
Отвлечься от печальных дум,
Коль боль гиеной сердце гложет,
Ты сохрани свой ясный ум!
И может быть, поймёшь с годами,
Прожив десяток лет иль век –
Себе помочь мы можем сами:
От боли лечит человек!
1992
СНЕЖИНКИ
Одинокие холодные снежинки
Тихо на земную твердь ложатся,
Небосвода крошечные льдинки
В облаках не могут оставаться.
Хоть легки былинки ледяные,
Им на землю суждено спуститься,
Слиться шумно в брызги водяные –
По весне ручьями обратиться.
И сияют хрупкие созданья
В темноте вечерней на морозе,
Исполняют чьи–нибудь желанья
И поют тихонько на берёзе,
Беспокойно в воздухе кружатся
И играют в прятки с тихим ветром,
В бездну льда готовые умчаться,
Безвозвратно исчезают летом.
Но зимой весь мир у них во власти –
Невесомых озорных снежинок,
Исчезает он в слепящей пасти
Льда громадин и незримых льдинок.
1992
* * *
Сквозь солёный кристалл
Видишь мир ледяной,
Он враждебным вдруг стал
Под холодной луной.
Так закрой же глаза,
Прогони мысли прочь,
Кислотою слёза
Прожгла век тяжких ночь,
Я не вижу тебя,
И не знаю где ты.
Погибать ли любя,
Или жить без мечты?
Но зачем тогда жить,
Когда видишь одно:
Что тебе – не забыть,
А другим – всё равно?!
В этом мире – один,
Самому себе враг,
В красном хаосе льдин
И бесчисленных драк.
Когда нету пути…
Масла просит огонь…
Так зачем же идти?
Но ты чувствуешь вонь
От гниющих в земле
И покое людей,
Изготовивших тлен
Из прекрасных идей.
Когда нету пути,
Остаётся лишь ждать,
Чтоб кого–то найти,
Кому сердце отдать.
1992
* * *
Волной вздыхает шумно океан,
Шуршат песком крутые берега,
Уставший разум поглотил туман,
И эта жизнь тебе не дорога.
Меж тем подмытый рушится утёс,
И тучи брызг взмывают к небесам,
Кто радость прошлую унёс?
И для чего живёшь – не знаешь сам.
В серебряных крупинках море звёзд
Пустынным кажется в вечерней тишине,
И капли брызг, как капли детских слёз
В зелёной растворяются волне.
Пусть налетят крутые буруны,
Обрушатся на скалы с диким рёвом,
И капли разогретые Луны
Ударятся о землю гулким громом.
Пусть этот ливень унесёт с собой
В бурлящей и неистовой реке,
Всё то, что было связано с тобой,
Оставив лишь узоры на песке…
1992
* * *
Прохладный льётся дождь с небес,
И, пузырясь, ручей бежит,
Дрожит под ветром мокрый лес,
Вихрь листья жухлые кружит.
В ручье плывёт букет из роз,
Подаренный стремительной воде,
Нет, не в реке, а в море слёз
Исчезнет он, так не приплыв к тебе.
И хлещет пусть безумный дождь
Мир оглушая воплем грома,
Беснуется свирепый вождь
Бездушных туч, ветров и шторма.
Пусть капли крупные дождя
Твои скорей сокроют слёзы,
И ты стоишь не уходя,
И видишь ты, как тонут розы…
И бьёт жестокий дождь сильней,
Шум капель заглушает сердца стук,
Становится опять тебе больней,
И падают цветы из слабых рук.
1992
* * *
Одни сложили головы на поле брани,
Другие маршем дальше в путь пошли,
И, наспех залечив былые раны,
В другом сраженье смерть свою нашли.
Рыдает кто–то в скомканных доспехах,
Клинок затупленный не в силах заострить,
Другой – забылся в сладостных утехах,
Уверенный, что сможет победить.
Глядишь чрез миг, и он уже рыдает
Иль корчится в истоптанной траве,
И рана чёрная торжественно зияет
В его хмельной, бесстрашной голове.
Давно ли павший дерзко потешался
Над пораженьем недругов своих?
Но смерти острый меч ему достался,
И голос побеждённого затих…
Что делать? Так положено судьбою,